1. Этот сайт использует файлы cookie. Продолжая пользоваться данным сайтом, Вы соглашаетесь на использование нами Ваших файлов cookie. Узнать больше.

Линор Горалик, Сергей Кузнецов "Нет"

Тема в разделе "Книги", создана пользователем Сколопендра, 15.01.08.

  1. Сколопендра

    Сколопендра Читатель

    22.614
    0
    В мире, где главный враг творчества — политкорректность, а чужие эмоции — ходовой товар, где важнейшим из искусств является порнография, а художественная гимнастика ушла в подполье, где тело взрослого человека при желании модифицируется хоть в маленького ребенка, хоть в большого крота, в мире образца 2060 года, жестоком и безумном не менее и не более, чем мир сегодняшний, наступает закат золотого века. Деятели индустрии, навсегда уничтожившей кино, проживают свою, казалось бы, экстравагантную повседневность — и она, как любая повседневность, оборачивается адом. Творчество обесценивается, человеческая жизнь хрупка, и невозможно отмахнуться от ужаса бытия.

    А кто читал эту книгу? я долго думала, стоит ли выкладывать цитаты, но книга очень откровенная. она о порнографии - на первый взгляд. а на второй?
     
  2. Сколопендра

    Сколопендра Читатель

    22.614
    0
    и, значит:) ну давайте почитаем:)
    — Бобрик?
    Улыбается.
    — Бобрус, да. Но за «бобрика» — спасибо, хорошее слово. Меня так мама зовет.
    — Ей нравится? — имеется в виду шкурка, и он понимает, конечно.
    — Она не против. Я хороший сын и без шкурки был, и со шкуркой остался.
    Через час в такси Вупи отдергивает руку от гладкой шеи — оказалась негладкой, что-то острое, так и палец порезать можно. Он наклоняет голову, смотрит искоса, по-птичьи, тычет себе в шею пальцем:
    — Жабры.
    С ума сойти — зачем бобру-то жабры?
    — Да ведь бобром потом уже стал — так, для удовольствия; а жабры были — сразу и для дела.
    Оказывается, ныряльщик, с аквалангом нырял, работа такая. Сделал жабры — сразу стало легче, можно баллоны не таскать, и костюм облегченный. А потом один мальчик рассказал, тюленис, что с шерстью правильной — ну, водоплавающего, — под водой прикольно. Долго сомневался, потом рискнул. Оказалось — ай-йя!
    — А ты любишь именно зоусов?
    Ох, да замолчи ты. Целоваться, оказывается, что с жабрами, что без жабр; ну и ванна у этого мальчика, полквартиры, ты что, и тут ныряешь?
    Смотрит хитро.
    — Ты любишь, когда тебе языком делают?
    Люблю.
    — А под водой?
    Ох.
    Опустошает в поднимающийся над водой пар какие-то бутылочки — сразу пахнет йодом, солью, рыбой; пока Вупи вылазит из тесных белых штанов, отклеивает от груди силиконовый топ — он убегает и прибегает, катает на пальцах два биона: молочно-белый и радужный, полосатый; полосатый кладет на запястье, тычет в кнопку — шарика нет, и только отблескивает радужно-полосатым светом маленькое блестящее пятно на гладкой шерсти. Выдыхает резко, сияет глазами:
    — Возьми второй. Специально в Карибском море нырял, записывал. Ну?
    Плюхается в воду, подныривает, сверкает сплошной коркой намокшей шерсти.
    Видно, как жабры приоткрываются в зеленоватом мареве.
    Теплая вода, хорошие руки. Молочно-белый шарик — ключик к заколдованной крошечной дверке; хорош ли окажется вожделенный волшебный садик? Пальцем в кнопку — аааахх, хорош, хорош, — зелено в глазах, на коже колышется соленая вода, плавают тени, что-то скользит по руке — рыбка?
    Бион аккуратно передает восторг чужого тела, очень сильного, очень водного, передает трепетание жабр на шее, пузырьки в горле, мягкое объятие защитных очков на висках. Королева Джунглей в воде прибрежного залива гладит ласковое тело с топорщащейся под водой короткой шерсткой; пошло, фу — но… но…
    Язык раздвигает складки плоти, касается ноющего от возбуждения клитора, бедра покалывают острые края жабр, — ааааххх, въехать пальцами в его волосы, колышущиеся под водой, как водоросли, сжать кулак, царапнув ногтем крутой лоб, заныть от удовольствия, — горячие волны по плечам, горячие волны по телу.
    Не оставил ни номера своего комма, ни имени. Через пару дней даже сама позвонила Арчи — ты не знаешь, в «Маусе» был бобрус такой, молоденький мальчик, гладколапый? — не знает. Ну, не страшно, хотя приятно было бы повторить. Еще через неделю предложили в киоске «Игры в прибое» — правда, бион только морфа, но зато, знаете, очень необычный, и вижуал тоже красивый; бион наденьте-попробуйте — хлоп: с первых же секунд — морской запах, под коленом — гладкое дно огромной ванны, языком раздвигаешь складки плоти, дотягиваешься до терпкого от воды полного клитора; ощутимо вздрагивает чужое тело, в качаемые водой волосы вцепляется женская рука, ногтем проезжаясь по лбу: черт!
    Продавец глядит с насмешкой: хотите и вижуал посмотреть? Узнал, узнал.
    На обложке сета твое лицо, запрокинутое на край этого чертова корыта.
    Скотский бобр.
    Попалась.

    добавлено через 5 минут
    При романтическом таком и имени, и облике, и взгляде только романтическую и можно было себе избрать профессию, — порноактриса, с отличием закончила престижный киноколледж, на выпускном спектакле так чудно хороша была, так сладостно раскидывала руки и ими, как в бреду, делила волосы на две реки прекрасных, два водопада огненных (вот так; и боком повернуться, чтобы сквозь просвет виднелись в зеркале две крошечных прелестных ягодицы) и ими так страстно обвивала партнера, словно силясь к себе его кудрями Лорелеи навеки привязать, что даже в «Викли» о ней писали: «Ее готовы мы любить, как сорок тысяч братьев». Вот только всех перехитрила многообещающая дебютантка: не захотела сниматься ни в одной из ста шестидесяти трех компаний-членов АFА, но предпочла легальной и обыденной ванили подпольный бизнес, съемки в брейкерских жестоких чилли, — почему?
    Да потому, что первому своему мальчику в двенадцать лет Афелия сломала палкой два ребра, привязав его таким вот тяжелым золотым шнуром, как этот, сейчас вплетаемый в бесценную косу, за руки к собственной кровати, — и, стонущего, слезы роняющего на прикроватный коврик, шмыгающего носом, заставила его лизать ей пятки, угрожая все той же палкой для раздвигания гардин, — пока не кончила, как раньше не кончала даже сама, даже в фантазиях сдирая кожу с этого же мальчика или с других, не менее прелестных сверстников, уже тогда мечтавших в ее прекрасных медных, до полу доходящих локонах увязнуть телом и душой. Определившаяся top, садистка, лютый зверь в прекрасной шкурке (четыре пряди вправо, а теперь — четыре влево; кольцо из кос, пытающееся сдержать безумный водопад). Впрочем, любила и когда партнер пожестче и посильнее, не стерпев терзанья напряженных гениталий тонким каблучком, скидывал с себя в раздрае личину sub и так прохаживался по бледному, с веснушками лицу сегодняшней звезды подпольной компании «Глория'с Бэд Чилдрен», что случалось Афелии потом ползти домой, утирая кровь с разбитой губы и становясь с большим трудом на отбитые ремешком розовые пятки.