1. Этот сайт использует файлы cookie. Продолжая пользоваться данным сайтом, Вы соглашаетесь на использование нами Ваших файлов cookie. Узнать больше.

212 лет со дня рождения Пушкина

Тема в разделе "Книги", создана пользователем Pershing-2, 06.06.11.

  1. Pershing-2

    Pershing-2 Читатель

    1.475
    0
    Сегодня исполняется 212 лет со дня рождения Пушкина.
    Предлагаю здесь оставлять своё "избранное" из классика)

    Например:

    "Онегин жил анахоретом;
    В седьмом часу вставал он летом
    И отправлялся налегке
    К бегущей под горой реке;
    Певцу Гюльнары подражая,
    Сей Геллеспонт переплывал,
    Потом свой кофе выпивал,
    Плохой журнал перебирая,
    И одевался...

    ...

    Прогулки, чтенье, сон глубокий,
    Лесная тень, журчанье струй,
    Порой белянки черноокой
    Младой и свежий поцелуй,
    Узде послушный конь ретивый,
    Обед довольно прихотливый,
    Бутылка светлого вина,
    Уединенье, тишина:
    Вот жизнь Онегина святая;
    И нечувствительно он ей
    Предался, красных летних дней
    В беспечной неге не считая,
    Забыв и город, и друзей,
    И скуку праздничных затей."

    :)
     
  2. akrivcov

    akrivcov Активный участник

    22.100
    94
    В пустыне чахлой и скупой,
    На почве, зноем раскаленной,
    Анчар, как грозный часовой,
    Стоит — один во всей вселенной.

    Природа жаждущих степей
    Его в день гнева породила,
    И зелень мертвую ветвей
    И корни ядом напоила.

    Яд каплет сквозь его кору,
    К полудню растопясь от зною,
    И застывает ввечеру
    Густой прозрачною смолою.

    К нему и птица не летит,
    И тигр нейдет: лишь вихорь черный
    На древо смерти набежит —
    И мчится прочь, уже тлетворный.

    И если туча оросит,
    Блуждая, лист его дремучий,
    С его ветвей, уж ядовит,
    Стекает дождь в песок горючий.

    Но человека человек
    Послал к анчару властным взглядом,
    И тот послушно в путь потек
    И к утру возвратился с ядом.

    Принес он смертную смолу
    Да ветвь с увядшими листами,
    И пот по бледному челу
    Струился хладными ручьями;

    Принес — и ослабел и лег
    Под сводом шалаша на лыки,
    И умер бедный раб у ног
    Непобедимого владыки.

    А царь тем ядом напитал
    Свои послушливые стрелы
    И с ними гибель разослал
    К соседям в чуждые пределы.
     
  3. Сколопендра

    Сколопендра Читатель

    22.614
    0
    Свободы сеятель пустынный,
    Я вышел рано, до звезды;
    Рукою чистой и безвинной
    В порабощенные бразды
    Бросал живительное семя -
    Но потерял я только время,
    Благие мысли и труды...

    Паситесь, мирные народы!
    Вас не разбудит чести клич.
    К чему стадам дары свободы?
    Их должно резать или стричь.
    Наследство их из рода в роды
    Ярмо с гремушками да бич.
     
  4. Вольффф

    Вольффф Активный участник

    3.039
    19
    Товарищ помни, пройдет она, эпоха безудержной гласности
    И комитет госбезопасности припомнит наши имена (с) АБС
     
  5. Pershing-2

    Pershing-2 Читатель

    1.475
    0
    Тему читай. Здесь не конкурс тупости.
     
  6. Вольффф

    Вольффф Активный участник

    3.039
    19
    Название темы не исключает такое понятие как "Пушкин в творчестве других авторов".
     
  7. Ночь

    Ночь Активный участник

    1.342
    0
    Чертог сиял. Гремели хором
    Певцы при звуке флейт и лир.
    Царица голосом и взором
    Свой пышный оживляла пир;
    Сердца неслись к её престолу,
    Но вдруг над чашей золотой
    Она задумалась и долу
    Поникла дивною главой…

    И пышный пир как будто дремлет,
    Безмолвны гости. Хор молчит.
    Но вновь она чело подъемлет
    И с видом ясным говорит:
    В моей любви для вас блаженство?
    Блаженство можно вам купить…
    Внемлите ж мне: могу равенство
    Меж нами я восстановить.
    Кто к торгу страстному приступит?
    Свою любовь я продаю;
    Скажите: кто меж вами купит
    Ценою жизни ночь мою? —

    — Клянусь… — о матерь наслаждений,
    Тебе неслыханно служу,
    На ложе страстных искушений
    Простой наёмницей всхожу.
    Внемли же, мощная Киприда,
    И вы, подземные цари,
    О боги грозного Аида,
    Клянусь — до утренней зари
    Моих властителей желанья
    Я сладострастно утомлю
    И всеми тайнами лобзанья
    И дивной негой утолю.
    Но только утренней порфирой
    Аврора вечная блеснёт,
    Клянусь — под смертною секирой
    Глава счастливцев отпадёт.

    Рекла — и ужас всех объемлет,
    И страстью дрогнули сердца…
    Она смущённый ропот внемлет
    С холодной дерзостью лица,
    И взор презрительный обводит
    Кругом поклонников своих…
    Вдруг из толпы один выходит,
    Вослед за ним и два других.
    Смела их поступь; ясны очи;
    Навстречу им она встаёт;
    Свершилось: куплены три ночи,
    И ложе смерти их зовёт.

    Благословенные жрецами,
    Теперь из урны роковой
    Пред неподвижными гостями
    Выходят жребии чредой.
    И первый — Флавий, воин смелый,
    В дружинах римских поседелый;
    Снести не мог он от жены
    Высокомерного презренья;
    Он принял вызов наслажденья,
    Как принимал во дни войны
    Он вызов ярого сраженья.
    За ним Критон, младой мудрец,
    Рождённый в рощах Эпикура,
    Критон, поклонник и певец
    Харит, Киприды и Амура…
    Любезный сердцу и очам,
    Как вешний цвет едва развитый.
    Последний имени векам
    Не передал. Его ланиты
    Пух первый нежно отенял;
    Восторг в очах его сиял;
    Страстей неопытная сила
    Кипела в сердце молодом…
    И с умилением на нём
    Царица взор остановила.

    И вот уже сокрылся день,
    Восходит месяц златорогий.
    Александрийские чертоги
    Покрыла сладостная тень.
    Фонтаны бьют, горят лампады,
    Курится лёгкий фимиам.
    И сладострастные прохлады
    Земным готовятся богам.
    В роскошном сумрачном покое
    Средь обольстительных чудес
    Под сенью пурпурных завес
    Блистает ложе золотое.

    ---------- Сообщение добавлено 08.06.2011 11:09 ----------

    Вот ещё кусочек из "Жил на свете рыцарь бедный".

    Полон верой и любовью,
    Верен набожной мечте,
    Ave, Mater Dei кровью
    Написал он на щите.

    Между тем как паладины
    Ввстречу трепетным врагам
    По равнинам Палестины
    Мчались, именуя дам,

    Lumen coelum, sancta Rosa!
    Восклицал всех громче он,
    И гнала его угроза
    Мусульман со всех сторон.
     
  8. Ягодка

    Ягодка Новичок

    12
    0
    Не дай мне бог сойти с ума.
    Нет, легче посох и сума;
    Нет, легче труд и глад.
    Не то, чтоб разумом моим
    Я дорожил; не то, чтоб с ним
    Расстаться был не рад:

    Когда б оставили меня
    На воле, как бы резво я
    Пустился в темный лес!
    Я пел бы в пламенном бреду,
    Я забывался бы в чаду
    Нестройных, чудных грез.

    И я б заслушивался волн,
    И я глядел бы, счастья полн,
    В пустые небеса;
    И силен, волен был бы я,
    Как вихорь, роющий поля,
    Ломающий леса.

    Да вот беда: сойди с ума,
    И страшен будешь как чума,
    Как раз тебя запрут,
    Посадят на цепь дурака
    И сквозь решетку как зверка
    Дразнить тебя придут.

    А ночью слышать буду я
    Не голос яркий соловья,
    Не шум глухой дубров —
    А крик товарищей моих,
    Да брань смотрителей ночных,
    Да визг, да звон оков.
     
  9. NoName

    NoName Читатель

    6.583
    0
    На холмах Грузии лежит ночная мгла;
    Шумит Арагва предо мною.
    Мне грустно и легко; печаль моя светла;
    Печаль моя полна тобою,
    Тобой, одной тобой... Унынья моего
    Ничто не мучит, не тревожит,
    И сердце вновь горит и любит — оттого,
    Что не любить оно не может.
     
  10. Ягодка

    Ягодка Новичок

    12
    0
    Я вас люблю, - хоть я бешусь,
    Хоть это труд и стыд напрасный,
    И в этой глупости несчастной
    У ваших ног я признаюсь!
    Мне не к лицу и не по летам...
    Пора, пора мне быть умней!
    Но узнаю по всем приметам
    Болезнь любви в душе моей:
    Без вас мне скучно, - я зеваю;
    При вас мне грустно, - я терплю;
    И, мочи нет, сказать желаю,
    Мой ангел, как я вас люблю!
    Когда я слышу из гостиной
    Ваш легкий шаг, иль платья шум,
    Иль голос девственный, невинный,
    Я вдруг теряю весь свой ум.
    Вы улыбнетесь, - мне отрада;
    Вы отвернетесь, - мне тоска;
    За день мучения - награда
    Мне ваша бледная рука.
    Когда за пяльцами прилежно
    Сидите вы, склонясь небрежно,
    Глаза и кудри опустя, -
    Я в умиленьи, молча, нежно
    Любуюсь вами, как дитя!..
    Сказать ли вам мое несчастье,
    Мою ревнивую печаль,
    Когда гулять, порой в ненастье.
    Вы собираетеся в даль?
    И ваши слезы в одиночку,
    И речи в уголку вдвоем,
    И путешествия в Опочку,
    И фортепьяно вечерком?..
    Алина! сжальтесь надо мною.
    Не смею требовать любви.
    Быть может, за грехи мои,
    Мой ангел, я любви не стою!
    Но притворитесь! Этот взгляд
    Всё может выразить так чудно!
    Ах, обмануть меня не трудно!..
    Я сам обманываться рад!
     
  11. Pershing-2

    Pershing-2 Читатель

    1.475
    0
    Какая-то тягомотина скучная, граждане и гражданки!
    Пушкин это не Лермонтов, у него полно весёлых стихов.
    Типа такого:

    ХРИСТОС ВОСКРЕС

    Христос воскрес, моя Реввека!
    Сегодня следуя душой
    Закону бога-человека,
    С тобой целуюсь, ангел мой.
    А завтра к вере Моисея
    За поцелуй я, не робея,
    Готов, еврейка, приступить —
    И даже то тебе вручить,
    Чем можно верного еврея
    От православных отличить.


    Или вот. Эпиграмма на князя Дондукова-Корсакова

    В Академии наук
    Заседает князь Дундук.
    Говорят, не подобает
    Дундуку такая честь;
    Почему ж он заседает?
    Потому что **** есть.


    Великий русский поэт и мастер стиха, ничего не скажешь! :)
     
  12. Shin

    Shin Активный участник

    4.125
    0
    ПЕСНЬ О ВЕЩЕМ ОЛЕГЕ
    Как ныне сбирается вещий Олег
    Отмстить неразумным хозарам:
    Их села и нивы за буйный набег
    Обрек он мечам и пожарам;
    С дружиной своей, в цареградской броне,
    Князь по полю едет на верном коне.

    Из темного леса навстречу ему
    Идет вдохновенный кудесник,
    Покорный Перуну старик одному,
    Заветов грядущего вестник,
    В мольбах и гаданьях проведший весь век.
    И к мудрому старцу подъехал Олег.

    «Скажи мне, кудесник, любимец богов,
    Что сбудется в жизни со мною?
    И скоро ль, на радость соседей-врагов,
    Могильной засыплюсь землею?
    Открой мне всю правду, не бойся меня:
    В награду любого возьмешь ты коня».

    «Волхвы не боятся могучих владык,
    А княжеский дар им не нужен;
    Правдив и свободен их вещий язык
    И с волей небесною дружен.
    Грядущие годы таятся во мгле;
    Но вижу твой жребий на светлом челе,

    Запомни же ныне ты слово мое:
    Воителю слава — отрада;
    Победой прославлено имя твое;
    Твой щит на вратах Цареграда;
    И волны и суша покорны тебе;
    Завидует недруг столь дивной судьбе.

    И синего моря обманчивый вал
    В часы роковой непогоды,
    И пращ, и стрела, и лукавый кинжал
    Щадят победителя годы...
    Под грозной броней ты не ведаешь ран;
    Незримый хранитель могущему дан.

    Твой конь не боится опасных трудов:
    Он, чуя господскую волю,
    То смирный стоит под стрелами врагов,
    То мчится по бранному полю,
    И холод и сеча ему ничего.
    Но примешь ты смерть от коня своего».

    Олег усмехнулся — однако чело
    И взор омрачилися думой.
    В молчанье, рукой опершись на седло,
    С коня он слезает угрюмый;
    И верного друга прощальной рукой
    И гладит и треплет по шее крутой.

    «Прощай, мой товарищ, мой верный слуга,
    Расстаться настало нам время:
    Теперь отдыхай! уж не ступит нога
    В твое позлащенное стремя.
    Прощай, утешайся — да помни меня.
    Вы, отроки-други, возьмите коня!

    Покройте попоной, мохнатым ковром;
    В мой луг под уздцы отведите:
    Купайте, кормите отборным зерном;
    Водой ключевою поите».
    И отроки тотчас с конем отошли,
    А князю другого коня подвели.

    Пирует с дружиною вещий Олег
    При звоне веселом стакана.
    И кудри их белы, как утренний снег
    Над славной главою кургана...
    Они поминают минувшие дни
    И битвы, где вместе рубились они...

    «А где мой товарищ? — промолвил Олег,—
    Скажите, где конь мой ретивый?
    Здоров ли? всё так же ль легок его бег?
    Всё тот же ль он бурный, игривый?»
    И внемлет ответу: на холме крутом
    Давно уж почил непробудным он сном.

    Могучий Олег головою поник
    И думает: «Что же гаданье?
    Кудесник, ты лживый, безумный старик!
    Презреть бы твое предсказанье!
    Мой конь и доныне носил бы меня».
    И хочет увидеть он кости коня.

    Вот едет могучий Олег со двора,
    С ним Игорь и старые гости,
    И видят: на холме, у брега Днепра,
    Лежат благородные кости;
    Их моют дожди, засыпает их пыль,
    И ветер волнует над ними ковыль.

    Князь тихо на череп коня наступил
    И молвил: «Спи, друг одинокий!
    Твой старый хозяин тебя пережил:
    На тризне, уже недалекой,
    Не ты под секирой ковыль обагришь
    И жаркою кровью мой прах напоишь!

    Так вот где таилась погибель моя!
    Мне смертию кость угрожала!»
    Из мертвой главы гробовая змия
    Шипя между тем выползала;
    Как черная лента, вкруг ног обвилась:
    И вскрикнул внезапно ужаленный князь.

    Ковши круговые, заленясь, шипят
    На тризне плачевной Олега:
    Князь Игорь и Ольга на холме сидят;
    Дружина пирует у брега;
    Бойцы поминают минувшие дни
    И битвы, где вместе рубились они.